Полевой командир Булыга

На этом фото - студенты, живший в двух соседних комнатах общежития Московской горной академии - будущие металлурги и геологи. Четверо из этой восьмерки вписали свое имя в историю нашей страны.

Видите в левом верхнем углу ушастого здоровяка в косоворотке?

Это Саша Булыга, 1901 года рождения. В 21 год его жизни вместилось очень много событий, поэтому не сердитесь за «многабукв», я очень постараюсь быть лаконичнее.

Родился в семье профессиональных революционеров, его отец с матерью познакомились, когда обрусевшую немку Антонину Кунц товарищи попросили под видом «фиктивной невесты» сходить в Петербургскую тюрьму на свидание к заключенному народовольцу и передать посылку «с воли». Фиктивная невеста вскоре стала настоящей, и в июне 1897 года в Шенкурской ссылке молодые обвенчались. Вслед за дочерью Татьяной в 1901 году у них родился первый сын – Саша, а в 1905 году – третий ребенок, сын Володя.

Саша с раннего детства демонстрировал необыкновенные способности, сегодня бы его назвали вундеркиндом и показывали бы в какой-нибудь «передаче «Лучше всех!» с Максимом Галкиным». Азбуку ребенок запомнил в три с половиной года, наблюдая со стороны, как учили сестру Таню. С четырёх лет запоем читает книги, дословно запоминает их страницами и сам сочиняет истории, поражая взрослых неуёмной фантазией.

Когда Саше не было и пяти, родители разошлись – Александр Иванович был истовым идейным бойцом, смыслом жизни он понимал только служение Революции, а семья тяготила его, связывала по рукам и ногам. Вскоре после развода он был арестован, приговорен к каторге в Сибири, а в 1916 году умер от туберкулеза, так и не дожив до вожделенного падения самодержавия.

Вот он на сломе веков, в 1900 году.

Фактически детей воспитывал отчим, Глеб Свитыч, с которым мать познакомилась во время подпольной работы в Вильно. Жизнь революционера не способствует спокойной жизни, поэтому все раннее детство Саши – бесконечные переезды: Кимры, Курск, Вильно, Уфа… Устав от цыганской жизни, мать принимает приглашение старшей сестры, и осенью 1908 года большое семейство прибывает во Владивосток.

Именно на Дальнем Востоке Саша и обрел свою малую родину. Этот суровый, дикий, необжитый, но потрясающе красивый край мальчик полюбил сразу и навсегда. Семья, где вскоре родились еще два сына и детей стало пятеро, жила в Чугуевке, которая в те времена была глухим таежным селом, месяцами не имевшем связей с внешним миром. Поэтому, когда мальчик подрос, его в 1910 году отправляют в цивилизацию, к тётке, во Владивосток.

Владик. Самый дальний, самый экзотичный, самый строгий и самый красивый город Империи. Бухта Золотой рог, китайские джонки и русские крейсера, тигры и океан, золотоискатели и хунхузы, острова и закаты, матросские гюйсы и китайские косы, синематограф и опиокурильни, морская вода, плещущая о пирсы и бетонные форты Владивостокской крепости, оседлавшие сопки…

Поверьте, этот неповторимый город способен влюбить в себя без памяти не только десятилетнего мальчишку.

Саша живет у тетки, в семье Сибирцевых, учится во Владивостокском коммерческом училище, запоем читает Майна Рида, Джека Лондона и Фенимора Купера, сам пишет остросюжетную повесть о приключениях скаутов в Канаде, а летом в Чугуевке сутками бродит по тайге, ночуя в самодельных шалашах. Счастливое детство, вы скажете, а я соглашусь.

Вот только политика из жизни наших героев никуда не делась и деться не могла – ею была пропитана вся Россия. Семья Сибирцевых была центром притяжения для молодых владивостокских эсдеков и эсеров, и не случайно кузены Саши, братья Сибирцевы, позже стали самыми известными революционерами Дальнего Востока. Да и сам Саша еще ребенком выполнял поручения подпольного комитета большевиков, что, впрочем, совершенно неудивительно.

В 1914 году началась «кровавая семилетка» России. Отчим Саши, фельдшер Глеб Свитыч, был призван в действующую армию, и отправлен на фронт, где умрет от сыпного тифа 28 апреля 1917 года. А когда многовековой нарыв прорвется революцией, 16-летний Саша бросится в политику безоглядно, с головой. Видать, сказались отцовские гены – революции он отдавал себя всего, без остатка. Политика пришла к людям сама, не спрашивая ни у кого разрешения.

События понеслись галопом, всё мелькало, как на старой целлулоидной пленке в синематографе – английский крейсер «Суффолк» на владивостокском рейде, большевистский комитет, загадочное убийство двух японцев в конторе торговой фирмы «Исидо», японская интервенция, семеновцы, колчаковцы, мятежный чехословацкий корпус…

29 июня 1918 года в городе случился контрреволюционный мятеж, арестован Владивостокский Совет во главе с его первым председателем-большевиком Константином Сухановым, который вскоре будет зверски убит, по официальной версии «при попытке к бегству». А в сентябре 1918 года знакомый нам ученик восьмого класса Коммерческого училища вступает в ряды РСДРП (б). Вскоре после этого Саша бросил учебу, решив полностью посвятить себя революционной деятельности.

Став большевиком в 17 лет, наш герой с отцовской упёртостью до самой смерти всегда считал себя солдатом партии, ею «мобилизованным и призванным». Впрочем, довольно скоро ему довелось стать и просто солдатом. Время партийных дискуссий заканчивалось. Как пел однофамилец одноклассника Саши Павла Цоя: «Что будут стоить тысячи слов, когда важна будет крепость руки?».

В апреле 1919 года Дальневосточная краевая партийная конференция принимает решение – усилить партизанское движение в крае владивостокскими большевиками. С поддельным паспортом на имя Александра Булыги наш герой пробирается из Владивостока в сучанскую долину, партизанскую столицу Дальнего Востока. И, как написали бы сегодня – «становится участником незаконного вооруженного формирования».

Красный партизан Александр Булыга воевал три года – не забывайте, что на Дальнем Востоке Гражданская война длилась на два года дольше, чем в европейской России. Как он сам писал позже: «Как писатель, своим рождением я обязан этому времени. Я познал лучшие стороны народа, из которого вышел. В течение трех лет вместе с ним я прошел тысячи километров дорог, спал под одной шинелью и ел из одного котелка».

Потом об этих событиях сложат песни. «По долинам и по взгорьям» помните? Как там пелось: «Этих дней не смолкнет слава, не померкнет никогда – партизанские отряды занимали города». Так оно и было — в январе 1920 года мы видим нашего бойца «Особого Коммунистического отряда» ликующим на улицах Спасска-Дальнего, из которого партизаны только что выбили белогвардейцев и заняли город.

Воевал юный партизан геройски: молодость не верит в смерть, поэтому Саша лез в самое пекло. Сначала дрался с белогвардейцами, потом с японскими интервентами. В бою с японцами под Спасском был серьезно ранен – однополчане вынесли его с поля боя на руках.

Его боевой путь оказался долгим – и в прямом смысле слова тоже. Выздоровев, Булыга по заданию партии через Харбин на китайском пароходе «У-тун» пробирается в Благовещенск, потом со своим отрядом уходит в Забайкалье на ликвидацию «читинской пробки», где бойцы Народно-Революционной армии Дальневосточной Республики отчаянно резались с бойцами атамана Семёнова.

Где-то на этих бесконечных дорогах и потерялся тот юный романтик, бредивший приключениями в духе Брета Гарта. В Чите мы уже видим авторитетного полевого командира, знающего ветерана, оплатившего боевой опыт собственной кровью и взявшего кровь чужую. В январе 1921 года в дивизии был подготовлен список командного состава с краткими характеристиками. Против фамилии Булыги – всего лишь два слова: «хороший – великолепен».

А через месяц, в феврале 1921 г. коммунисты Народно-Революционной армии Дальневосточной Республики избирают своим делегатом на X Всероссийский съезд РКП(б) товарища Булыгу, исполнявшего должность комиссара 8-й Амурской стрелковой бригады. Всего шесть делегатов с решающим голосом от огромной Дальневосточной республики и среди них – 19-летний комиссар, авторитетный товарищ Булыга.

Надо ехать в Москву. Наш герой тогда еще не знал, что эта поездка навсегда разделит его жизнь на «до» и «после».

Вместе шли с винтовками в руках по льду Финского залива под огнем корабельных орудий, бивших осколочными — как и большинство делегатов, Александр и Иван сразу после съезда отправились на подавление Кронштадтского восстания. В общем, жизнь была как в знаменитом стихотворении: «Нас водила молодость в сабельный поход, нас бросала молодость на кроншадтский лед».

Во время подавления мятежа Булыга вновь был ранен, причем серьезно. Несколько часов без памяти пролежал на льду, потом почти два километра полз к своим, оставляя за собой на льду кровавый след. Потерял много крови, был очень плох, врачи в госпитале буквально вытянули его с того света. Отправлен в госпиталь, долго – почти полгода — лечился, по итогам врачебного консилиума был демобилизован из армии по ранению.

Вот так – в один момент – кончилось все. И ничего не осталось. Ведь всё, чему он успел научиться в жизни – это умению качественно убивать врагов. После демобилизации из армии двадцатилетнему коммунисту Булыге надо было начинать жизнь заново. В представительстве Дальневосточной республики в РСФСР, где он стал на учёт как иностранец, ему довели рекомендацию партии. Раз уж он оказался в столице, партия отправляет его на учёбу – благо, возраст позволяет, а с образованием у него вообще все прекрасно! Неоконченное коммерческое училище – это недостижимая высота для других коммунистов, многих из которых и расписываются-то с трудом.

Булыга долго думать не стал, вспомнил шахтерский Сучан, где начался его боевой путь — и выбрал Московскую горную академию. Вскоре он уже ликующе писал другу: «Слушай! Поверил бы ты, черт возьми! если бы кто-нибудь сказал тебе, что Сашка, столь презиравший математику и любивший до потери сознания русский язык да политэкономию, в один месяц прошел алгебру, геометрию, тригонометрию, физику и арифметику и выдержал экзамен в Горную академию? Нет, ты бы послал того человека к черту, а то еще, чего доброго, привлек бы к ответственности за клевету. Но это правда! Каррамба! Эта канитель закончилась только вчера, и вот я из военкомбригов — в студенты!».

Александр Булыга становится студентом Московской горной академии, и только самые близкие друзья знали, что «Булыга» – это партийный псевдоним как «Ленин» или «Сталин».

(Это отрывок из моей книги "Двинулись земли низы")